Польское телевидение представляет фильм:
"Ставка больше, чем жизнь"
Первая серия: Я знаю, кто ты такой
Сценарий: Анджей Збых
Композитор: Ежи Матушкевич
В роли лейтенанта Клосса: Станислав Микульски
В фильме снимались: Северин Бутрым, Мичислав Стоор,
Кшиштоф Хамец, Янина Боронска,
Алиция Зоммер, Виктор Нановски, Анджей Май и другие.
Оператор: Антони Войтович
Директор: Мичислав Вайнбергер
Режиссер: Януш Моргенштерн
1941 год.
[тревожная музыка]
[плеск]
[пение птиц]
- Стой! [лязгание затвора] Руки вверх!
Брось оружие!
- Я вам прочту ваши показания:
"Станислав Колицкий родился 17 декабря 1920 года в Костэжене.
Национальность - поляк.
В последнее время - студент Политехнического в Гданьске."
- В последнее время - узник лагеря в Крулевце.
- Да, да... "Узник немецкого лагеря,
задержан при попытке перейти советско-германскую границу.
Допрошенный пограничной службы показал,
что сбежал из лагеря с намерением перейти границу СССР,
чтобы сообщить советским властям
о концентрации немецких войск в окрестностях Крулевца,
и о возникших там слухах
о приближающемся нападении немецких войск на СССР."
Это всё. Подпишите.
- Я также сказал, что если начнется война,
то я хочу сражаться против общего врага Польши и России.
- Хорошо, хорошо.
Вы скажете об этом там, куда поедете.
- Куда поеду?
- Узнаете в свое время.
- В последний раз, Клосс, вы остановились на том,
что поехали на каникулы в имение родных вашего приятеля.
Как звали этого приятеля?
- Густав Эрлинг. Ведь я вам уже говорил.
- Да, да, говорили...
Эрлинг - это, конечно, тоже немец?
- Да. Его родители осели в Литве раньше нас.
А когда мой отец строил сахарный завод,
Эрлинги помогли ему, предоставив большой заем.
- Расскажите теперь об этих каникулах.
- Я приехал на станцию поздним вечером - было уже 10 часов.
Меня ждала бричка... из имения.
- Пароконная? - Не помню.
- Вспомните, это очень важно. - Одноконная.
- А кучер?
- Кучера не было - Густав приехал за мной.
- Как выглядела станция?
- Это - маленькая станция. Перед ней росли высокие тополя.
Налево была деревня. Направо - лес.
Дорога через лес была короче, но Густав хотел показать мне озеро.
Потом я очень часто ходил на это озеро с Эдитой...
[поляк думает:] "Очень важно запомнить его движения -
одного внешнего сходства недостаточно."
Клосс: -... а Эдита - это моя кузина, далекая кузина.
У брата ее матери был небольшой фольварк
недалеко от имения моего приятеля - мы часто встречались.
Следователь: - Так, об этом после, а теперь вернемся к дороге.
Итак, вы поехали через лес...
[шум запора двери]
- Ну и что? - Постоянно одно и то же!
Два часа меня расспрашивали о каникулах пятилетней давности!
Я с ума сойду! Зачем это им понадобилось?
[выстрелы, взрывы]
[тревожная музыка]
- Мы должны организовать наш удар в районе деревни Каменюшка.
Мы подтянем все наши силы.
Мы должны прорвать большевистские укрепления
на небольшом участке.
Прорвавшиеся вперед бронетанковые части, господа,
должны пройти 20-25 километров вглубь обороны неприятеля
в окрестностях города Шапельникова.
Пользуясь неожиданностью, подтягиваем наши тылы.
Условием успеха является полная неожиданность для противника.
Всё ясно?
- Срок наступления уже известен, генерал?
- В 4:30 утра, 7-го июля.
Конечно, командиры частей получат запечатанные конверты,
которые они могут распечатать только после получения приказа.
Наша разведка донесла, что большевики сумели уже
оправиться от паники первых двух недель
и пытаются организовать линию обороны в районе речки Каменица.
Значит, только удар всех наших сил позволит нам
выполнить задачу, поставленную перед нами командованием корпуса.
Это всё, что касается оперативных вопросов.
Теперь штурмфюрер Штатке сообщит вам о мерах,
предпринятых для обеспечения безопасности тыла.
- Сегодня утром я отдал распоряжение
депортировать всю молодежь на работу вглубь Рейха.
[тревожная музыка]
Солдат [по-немецки]: - Стой!
Солдат: - Быстрее!
[тревожная музыка]
Солдат: - Стой! [автоматная очередь]
- Неужели нельзя было подождать!
Солдат: - Стоять!
- Их радиолокационные машины выслеживают день и ночь.
Я переношу радиостанцию Пьяцеку.
Солдат: [кричит по-немецки]
- Я буду вечером.
- Ганс!
- Добрый день, дорогая.
- Кто это был? - Кто?
- Как кто? Та девушка. - Ах, та девушка - не знаю.
Я поднес чемодан - помог ей.
- Полька?
- Полька или русская - я не спрашивал ее об этом.
- Красивая? - Красивая, но Марта...
- Госпожа доктор, вас к телефону. - Да.
- Увидимся вечером? - Ну конечно!
- Ну, можем начинать.
- Пиши: "От Йот 23. Немцы планируют атаку
на 7-е июля на 4:30 на участке Б-3.
Рассчитывают застать врасплох.
Необходимо опередить их атаку артиллерийским огнем."
Зашифруй и передай.
Сегодня утром начали работать радиолокационные машины.
Будьте осторожны. - Ты тоже будь осторожен.
- Сегодня я натерпелся страху из-за тебя!
- Из-за меня? А... понимаю.
- Ничего ты не понимаешь, речь не об облаве,
когда я разговаривал с тобой, меня видела моя невеста.
- Невеста?
- А что, ты считаешь, у меня не должно быть невесты?
Из-за Марты Бехер мне завидует парочка офицеров.
Она - замечательная девушка, но ревнивая.
- Нельзя ли эти радиолокационные машины как-нибудь ликвидировать?
- Я подумаю, но это чертовски рискованно.
Любая крупная акция исключается -
в городе находится специальная группа СС.
- Какой-нибудь пожар в гараже?
- Знаешь, чем это кончится?
Уничтожением населения.
Штетке только ждет предлога!
[тревожная музыка]
[звонок телефона]
- Так точно, слушаю!
Так точно!
Всё в порядке. Концентрация войск закончена.
Никакого движения на стороне противника.
[выстрелы артиллерии]
С ума сошли! Ведь атака должна была начинаться в 4:30!
[выстрелы, взрывы]
- Что?
Большевики за полчаса до нашей атаки?
- Русские упредили наш удар
и вернули себе пару километров территории.
- Старик нас за это по головке не погладит!
- Его тоже не погладят.
- Господа, я не случайно вызвал сюда вас обоих.
Случившееся сегодня
легло темным пятном на историю нашей дивизии.
Мы должны смыть это пятно!
Прежде, чем это произойдет, мы должны найти виновников.
- Моя специальная группа в вашем распоряжении, генерал!
- Меня не интересует деятельность специальных групп.
Это меня не касается, делайте свое дело.
Меня интересует, господа, вопрос утечки информации.
Невероятно, чтобы атака большевиков
именно в этом месте и за полчаса до нашего танкового удара
была делом случайным!
Что вы об этом думаете, Клосс?
- Я согласен с вами, господин генерал. - Этого мало!
Вы должны... Вы и вы, господин штурмфюрер Штатке,
вы должны указать мне путь, по которому информация,
известная только семи моим офицерам,
просочилась к большевикам.
Конечно, я никого не подозреваю,
но враг не дремлет!
Большевистская агентура рядом.
- Господин генерал, вы позволите... - Слушаю.
Информацию о планируемой атаке знали также в штабе корпуса.
И, конечно, я не обвиняю никого оттуда, но...
- Я не исключаю такой возможности, но...
начать мы должны с собственного дома.
- Так точно, генерал!
- Клосс!
Вы - молодой офицер.
Вы недавно закончили школу Абвера.
Я думаю, что в этом деле вы должны подчиняться
штурмфюреру Штетке, как более опытному.
- Ну и что? - Ничего. Вообще не передают.
- А что с шифром?
- Из штаба корпуса я получил известие, что им тоже не удалось сломать шифр.
У нас было слишком мало данных.
Если бы нам удалось перехватить все сообщения целиком...
- Понимаю.
Был тут лейтенант Клосс?
Марта: - Ты уходишь?
- Да, мне надо уже идти.
Неужели служба? Штетке ничего мне об этом не говорил.
- Ты беседуешь со Штетке о моем расписании занятий?
Не проще ли со мной?
- Он вызвал меня сегодня к себе
и провел что-то вроде небольшого допроса.
Спрашивал, не заметила ли я что-нибудь подозрительного...
- В моем поведении?
- Да нет, Ганс. Он спрашивал вообще обо всех.
Впрочем, у него нет причин выпытывать о тебе.
Он же знает, что мы любим друг друга.
- Забавно...
Он не говорил мне, что собирается тебя допрашивать.
- Это его работа. Простая формальность.
- Конечно.
- Если кто и может не доверять тебе...
- То, конечно, не ты, Марта.
- Я боюсь потерять тебя.
Вокруг столько красивых женщин, Ганс.
- Что вы мне принесли, господин штурмфюрер?
- Мой начальник - штурбанфюрер Мюллер
из штаба корпуса утверждает, что утечка не могла произойти у них.
- Жаль...
Это облегчило бы нам задачу.
Мне очень важно, господин... штурмфюрер,..
чтобы удалось поймать этого болтуна.
- Вы думаете - это только неосторожность?
- А что еще?
Ведь не могу же я подозревать семерых офицеров
из моего ближайшего окружения!
- Вы в счастливом положении, генерал.
Я, к сожалению, должен подозревать всех.
- Значит, восемь - ведь и меня.
- Штурбанфюрер Мюллер вас исключает.
- Что?
Вы посмели спрашивать обо мне?
Вы забываетесь, штурмфюрер Штетке!
Как вы смели? Как вы смели?
- Извините, генерал, но вы сами упомянули себя.
- Хватит болтать! Мне нужны конкретные результаты!
- В таком случае, я предлагаю организовать в ближайшее время...
может даже сегодня, совещание в том же самом составе, что прежде.
- Вы, кажется, всерьез начинаете подозревать людей из моего окружения.
- Я просто не верю в чудеса, генерал.
Если нет этого болтуна среди них...
- Среди них? "Среди нас" вы хотели сказать!
Ведь и вы были на том совещании.
- Себя я исключаю.
Если он среди них, то та радиостанция, которая молчит уже три дня,
передаст вскоре после этого мнимого совещания
соответствующее сообщение.
- Итак, господа.
Атаку назначаем на завтра, на 7:30.
На этот раз мы должны застать большевиков врасплох.
Командиры отделений вскроют запечатанные конверты в 5 утра.
- Хватит ли времени на концентрацию войск, генерал?
- Начальник штаба гарантирует. - Так точно!
- Ну всё в порядке, можешь идти.
Значит, ты думаешь, что это совещание было провокацией?
- Я убежден.
Они хотели проверить, не протекла ли информация
от кого-нибудь из офицеров,
присутствующих на предыдущем совещании.
То, что я тебе сказал о действительном размещении сил
передать завтра, когда угодно, лишь бы после семи утра.
Сегодня - ни слова.
[птичий свист]
- Ну что?
- В пяти домах на этой улице мы не нашли ничего,
зато здесь - вот это. Поэтому я послал гонца.
- Знаешь, что это такое? - Не знаю.
- А может ты знаешь, откуда это взялось?
- Наверное, сын. Делал всякое такое.
Забавлялся с электричеством.
- Да, да. Сын, сын... А где он сейчас?
- Не знаю. Уехал, когда началась война.
Ничего не сказал, даже письма не прислал.
- Где вы это нашли? - В кухне, в мусоре.
- С начала войны не успела убрать на кухне?
Этим мусором была радиостанция. Скрывала шпионов?
- Нет, господин. - Не притворяйся идиотом!
Это была радиостанция.
Когда и куда они пошли?
- Здесь никого не было.
- Слушай, старик, ведь ты хорошо знаешь,
если мы заберем тебя с собой, то от тебя мало что останется!
- Мы ничего не сделали!
- Господи! Боже, спаси! Спаси нас, Боже!
- Это был задаток, попроси его, чтобы заговорил.
- Господин, мы бедные люди.
- Говори!
Когда и куда пошли?
- Мы ничего не скажем. - Угу...
Ничего не скажете...
Это значит, что, вообще-то, вам есть, что сказать на эту тему.
Ну, хорошо.
Ваша шкура не пригодится нам даже на подметки.
А мы и так узнаем.
Пошли.
- С тобой всё в порядке?
- Не понимаю, это был единственный след.
- Ты - дурак, я их знаю, они будут молчать.
- А я бы вытряс.
- Да, ты бы убил бы их, а не вытряс.
Если они знают, где радиостанция,
то кто-нибудь из них пойдет, чтобы предупредить. Гельмут!
Останешься, следи за ними. И осторожней. - Так точно!
- И осторожней!
- Ушли.
- Куда ты идешь? Я пойду.
- Никуда ты не пойдешь! Я - другое дело.
Женщина скорее проскользнет. Их надо предупредить!
[тревожная музыка]
- Соедините с генералом! - Он занят.
- Генерал велел мне разбудить его даже среди ночи.
- А что, нашли радиостанцию? - Да.
Случай помог.
[крутит ручку телефона]
[оживленная немецкая речь солдат]
Клосс: - Шульц!
Что тут происходит?
- Едем на акцию! - Какую акцию?
- Обнаружили эту их радиостанцию!
Вы, господин лейтенант, ничего не знаете?
- Знаю, а вы слишком много болтаете!
- Господин лейтенант, я же никому...
[быстрая музыка]
[тревожная музыка]
- Остановитесь.
Я вернусь сама.
[тревожная музыка]
- Собирайтесь! Идут! - Пакуем!
- Не пакуй! Берите манатки и быстро вниз!
[звук машины]
- Ну, что такое? Бегом!
- Шифры!
[звуки выстрелов]
- Господин штурмфюрер! [кричит:] Господин штурмфюрер!
Что вы делаете? Там Ганс!
- Какой Ганс? - Ганс Клосс!
Он пошел к девушке!
- Прекратить огонь! - Прекратить огонь!
- Клосс! Ты окружен! У тебя нет никаких шансов!
Даю тебе три минуты!
[выстрелы]
Стой!
Мне он нужен живым!
Ждем три минуты.
Приготовьте дымовые шашки.
Я выкурю его, как крысу.
[взрыв]
"Ты выиграл, Штетке...
Я рад, что мне удалось немного...
Ганс Клосс."
- Взорвал себя гранатой.
- В архив.
Нам не может принести чести то,
что именно в нашей дивизии засел большевистский шпион.
- Достойно сожаления, генерал, что засел он именно в Абвере.
А только бдительность службы безопасности
позволила его ликвидировать.
Опергрупенфюрер Хайдлих потребовал составить
специальный рапорт по этому поводу.
- Да, ну что ж... Я уже сегодня могу вас поздравить с повышением.
Ведь это Ваша заслуга. Ведь Вы его подозревали.
- Его проверяли в школе Абвера, но в СС меня учили,
что никому не следует верить,
особенно слишком хорошим офицерам, генерал.
- Вы преувеличиваете.
- Принцип оказался правильным, генерал.
Мнимый Ганс Клосс был поляком, советским агентом.
Он оставил нам что-то вроде прощального письма.
- В архив. Я бы не хотел возвращаться к делу человека,
который несколько месяцев водил нас за нос.
- СД не позволит слишком долго водить себя за нос, генерал.
- И кто бы мог подумать?
Он был такой симпатичный!
- Нордический тип. Совершенно нордический тип.
С несомненной примесью немецкой крови.
Вы должны признать, генерал, что это была хорошо продуманная,
хорошо выполненная работа. Славяне на это не способны.
- Так точно, товарищ полковник. Он как раз у меня.
Так точно!
Ну?
Последний момент. Ты можешь еще отказаться.
- Нет. Это шанс.
Теперь должно пойти легче, чем в первый раз.
Они уже получили на съедение фальшивого Клосса.
Теперь увидят второго.
Должны поверить.
Впрочем, я многому научился за эти несколько месяцев.
Буду осторожнее.
- Воля твоя.
В случае нужды, можешь на нас рассчитывать.
- Ну что? Решился?
Вот, держи - его шмутки.
Переоденься.
- Смотри, те, в камере, сидели с ним несколько месяцев.
Они будут твоим алиби.
- А с ним что?
- Не бойся, он получит одежду потеплее.
Там, где он будет дожидаться конца войны, холодно.
- А теперь тебе придется пойти в камеру и немного пожаловаться
на допрос, который ты не можешь понять.
Он, обычно, жаловался на это.
- А вы?
- Ну что ж...
Фронт - в 27 километрах от нас,
через несколько дней мы сдадим и этот город,
и, вероятно, отдадим еще много городов.
Но потом мы вернемся!
Вернемся и погоним так, что остановимся только в Берлине!
А по дороге - Польша, твоя Польша.
[выстрелы пушек]
- Слышите?
Удирают!
- Вот увидите, наши войска войдут сюда завтра или послезавтра!
- Нас потащат дальше на восток.
- В этом балагане? - Думаешь, удастся?
- Это - единственная возможность!
- Но почему за нами не идут?
Может нас определили на расстрел?
- Тем более надо рискнуть!
- А что стало с теми, кто сидел до нас в этой камере?
- Их забрали неделю назад.
Наши должны быть очень близко.
Меня вот уже неделю не вызывали ни на какие допросы!
[шаги]
- Если это только один, то...
- Выходи!
- Оставь!
Без шума!
[шум самолетов]
[свист бомбы]
[тревожная музыка]
- Конечно, господин полковник.
Да. Сейчас я их допрошу.
- Итак, господа, вы утверждаете, что сбежали из советской тюрьмы
и 4 дня пережидали в подвале. Так?
- Так точно, господин штурбанфюрер!
- Вы отвечаете, как солдат. - Я и есть солдат.
- Солдат? - Так точно!
- Вас держали в тюрьме, и не в лагере для военнопленных?
- Это долгая история.
Я закончил специальное военное училище в Пайбеде.
Когда большевики заняли Литву, мою семью вывезли на восток.
По дороге мне удалось сбежать.
Меня поймали, когда я переходил границу.
Меня схватили в гражданской одежде,
подвергли тщательнейшему следствию...
- Мы поговорим об этом.
Фамилия? - Ганс Клосс.
- Ганс Клосс... - Так точно!
- Где-то я слышал эту фамилию...
- Может быть вы знаете кого-то из моей семьи?
У отца было имение в Литве.
А может дядя Хельмут?
Он был окружным судьей в Крулевце?
- Нет, нет, нет, нет... Это не то... Но я постараюсь вспомнить.
Ваша фамилия? - Лотар Байтц.
- Хайнри Фогель.
- Бруно Дрэйер.
- Так, вы понимаете, господа,
что я не могу вас отпустить до тех пор,
пока с полной уверенностью не установлю ваши личности.
- Когда вы впервые увидели Клосса?
- В марте или апреле, точно не помню.
- Вы видели его каждый день?
- Да, на прогулках.
Иногда в бане.
Несколько раз Ганс был дежурным, раздавал еду.
- Понимаю.
Говорите, пожалуйста, дальше.
- Русские подозревали меня в сотрудничестве с разведкой,
но у них было мало доказательств.
Вероятно, им не удалось схватить Хоберта,
поскольку мне не устраивали очную ставку с ним.
- Так...
Вернемся к Клоссу.
Можете ли вы с полной уверенностью утверждать,
что между мартом, или, скажем, даже апрелем этого года
и декабрем, когда в город вошли наши войска,
Клосс не оставлял тюрьму?
- Могу поклясться!
- Итак, все началось с анекдота,
который вы рассказали в ресторане, так?
- Это не анекдот, господин штурбанфюрер.
Я рассказал только, что через три месяца наши будут в Москве,
и через два часа меня арестовали.
Впрочем, русские немедленно после начала войны
арестовали многих немцев. На всякий случай.
- Сегодня из Рейха приедет ваша семья.
Если очная ставка пройдет успешно...
- За это я спокоен.
- Теперь у меня к вам еще один вопрос.
Подумайте над ответом - это для вас очень важно.
Вы говорите,.. что вас арестовали в июле, так?
- Да.
- Вы видели тогда Клосса? - Да, конечно!
Несколько дней я сидел с ним в одной камере.
Все ему сочуствовали, ведь его вызывали на какие-то долгие проверки.
Собственно, неизвестно, чего от него хотели.
Он мне как-то говорил, что целый день рассказывал
о ревматизме своей тетки.
- Вы не заметили в нем какого-то изменения?
- Вы думаете, что он мог сломаться во время следствия?
- Может... - Нет, это невозможно!
Клосс всегда был тверд.
Его искренние национал- социалистические убеждения
помогали нам выстоять.
Он непоколебим и верил в нашего фюрера и в победу.
Впрочем, это он напал на охранника и был инициатором бегства.
- Вы сможете жениться, господин Клосс.
[шум запора двери]
- Клосс, пошли наверх!
- Нам пришлось затребовать эту папку из главного архива в Берлине.
Никогда не предполагал, что она нам когда-нибудь еще понадобится.
Что я когда-либо встречу человека,
в которого перевоплотился этот наглый поляк.
- Невероятно!
Совершенно невероятно!
[стук в дверь]
- Посмотрим, как он среагирует при виде меня.
- Войдите!
- Клосс!
- Слушаю.
- В профиль.
Встань в профиль!
- Извините, господин штурбанфюрер, я - немецкий офицер,
и не припомню, чтобы я пил с этим господином на бундершафт!
- Прошу простить!
- Я думаю, мы можем показать господину Клоссу
папку большевистского агента,
который 5 месяцев тому назад попал нам в руки.
- Не знаю, известно ли вам, как звать этого агента?
- Откуда я могу знать?
- Может у вас есть брат-близнец
или может быть вы знаете кого-то,
чрезвычайно похожего на вас?
- Кажется, я начинаю понимать.
Кто-то использовал мою фамилию,
замарал мое доброе имя.
Теперь я понимаю цель этих многочасовых допросов,
когда от меня требовали описывать
с малейшими деталями всю мою жизнь.
Это чудовищно!
- Не нервничайте.
Коварство большевиков нам известно давно.
- Вы верите мне, господа? - Да. Нас нельзя обмануть.
У нас есть такой аппарат,
самый лучший в мире аппарат, для выявления лжи.
Называется СД.
- Это моя единственная надежда.
Немедленно, как только выяснится мой вопрос,
прошу направить меня на фронт.
Большевики должны мне ответить за всё!
- Всё в порядке, Клосс, но теперь возвращайтесь к себе.
А перед этим... садитесь...
Пишите:
"Ты выигал, Штетке." Прошу!
"Я рад, что мне удалось немного вам помешать.
Я делал это ради своей Родины.
Я - поляк. Ганс Клосс"
- Я этого не подпишу!
- Спокойно, Клосс!
Это - чистая формальность.
Ваш двойник оставил нам визитную карточку...
Вы можете быть совершенно спокойны -
у нас - превосходные графологи.
Прошу!
Вы можете идти.
По-моему, они отличаются.
Решительно отличаются!
- Извините, господин штурбанфюрер.
Мы, к сожалению, не являемся авторитетами в графологии.
Пусть уж лучше специалисты установят:
писал ли эти записки один человек или двое людей.
[стук в дверь]
- Минуточку.
[стук в дверь]
Сейчас открою.
- Доктор Хельмут Клосс? - Да. В чем дело?
- Одевайтесь!
Одевайтесь, вы поедете в Россию.
- Это какая-то ошибка! Я - судья окружного суда! Член партии!
- Это приказ!
- Дело плохо.
Взяли образцы почерка.
Если графолог Абвера сочтет, что...
- Голову вверх. Сообщу тетке Зузанне.
- Ведь это безумие!
Их графологи немедленно докажут идентичность!
- Он пошел по собственному желанию.
Немцы убеждены, что наш агент погиб,
а уж этот должен быть настоящим Клоссом.
- Что вы предлагаете?
- Связаться с Берлином. Поднять наших людей.
Графологическая экспертиза должна исключить...
совершенно исключить,
что этот текст писал один и тот же человек.
- Поторопитесь!
- Извините, господин Клосс, мы были вынуждены...
- Надеюсь, что это уже последняя проверка?
- Да, да, я вам верю. Мы все вам верили.
Закуривайте, прошу!
Прошу!
[тревожная музыка]
- Дядя?
Дядя Хельмут!
- Ганс!
Ганс!
- Мы так давно не виделись!
[шум метро, объявление по-немецки]
- Документы!
Доктор Вальтер живет на Кингштрассе 11, 2-й этаж.
Между 11-ю и 13-ю никого не бывает дома.
[шум поезда метро]
Всё в порядке! Спасибо.
- Для меня вопрос ясен -
показания Хельмута Клосса были последним звеном.
- Они не виделись 6 лет.
- Ценю вашу осторожность, оберштурбанфюрер,
но не преувеличиваете ли вы?
Мне важно не то, что Хельмут Клосс узнал племянника,
а то, что Ганс узнал дядю. Это очень важно.
- Не исключено, что советская разведка раздобыла фотографии
членов семьи Ганса Клосса.
- Конечно, конечно...
Я не предполагаю, что большевики столь глупы,
чтобы прислать нам разоблаченного агента.
Так или иначе, труп идентифицирован...
[стук в дверь]
- Входите!
- Я же говорил, что я занят, Фритц!
- Ответ от доктора Вирта.
- Привести Клосса.
[тревожная музыка]
- Да, Клосс,..
нельзя изменить почерк.
Это выдаст любого.
Поздравляю, Клосс! Искренне поздравляю!
Надежный доктор Вирт всё решил.
- У меня не было никаких сомнений!
- Примите и мои поздравления!
Мы еще сегодня обратимся к командованию
с просьбой вернуть вам ваше воинское звание,
ну и удовлетворим вашу просьбу направить вас на Восточный фронт.
- Я сделаю все, чтобы смыть позор с моего имени!
- А, собственно, ваше знание языка наших врагов
и ситуации в России...
нам могли бы весьма пригодиться.
- Отчизне можно служить везде!
- За Родину!
- Товарищ полковник, разрешите доложить!
- Говорите.
- Йот 23 опять передает!